Эпоха мёртвых. Москва - Страница 54


К оглавлению

54

— Лёха, проход! — крикнул я, а сам обернулся, бросился по узкому проходу к куче старых покрышек от грузовиков, из-за которых стреляли Вика и Пашка короткими очередями по двум телам, лежащим прямо в воротах — те даже забежать во двор не успели.

— Как тут? — спросил я их и сразу в рацию: — Сергеич, обстановка?

— Первую группу всех положили, во второй двое в дальнем конце двора укрылись, Маша под прицелом держит, — последовал доклад. — Там бетонные блоки, они за ними спрятались. В здании правления окно разбили, но молчат, не стреляют.

— Понял, — подтвердил я. — Сколько до них от забора? Гранату добросят?

— Метров семьдесят или больше. Точно не добросят.

— Отлично. Лёха, за мной. Пашка, сюда, пасешь проход и стену. Вика, на месте.

Четвёртый этаж заводоуправления с угла ангара должен быть виден хорошо. До него метров сто, не больше, а может, и меньше даже. Другое дело, если противник на хорошей позиции, то он мне даже секунды не даст, чтобы высунуться.

— Сергеич, хоть как-то это окно в заводоуправлении обстрелять сможешь?

— Разве что «как-то» и смогу, — ответил он. — Но пыли напущу, напугаю.

— Вот и напусти, только по моей команде. Лады?

Встали у угла, я на колено, а Лёха стоя, у меня за спиной, раздвинули две «Мухи», откинули прицелы. Попасть несложно, и если попадём правильно, то там мало никому не покажется. Пусть хоть контузия, но гарантирована. Эх, нормальный бы сейчас граник, да с осколочной гранатой. Или вообще «Шмеля» бы нам. Раз — и квас.

— Сергеич, давай! — скомандовал я.

— Даю, — последовал ответ, и снова дробно застучал пулемёт.

Выждав ту секунду, за которую любой попавший пусть под неэффективный, но неожиданный обстрел нырнёт в укрытие, я сказал:

— Я первый, пошёл! Ты ждёшь! — и сдвинулся левее, молясь про себя, чтобы Лёха всё правильно расслышал, не перепутал в горячке боя, не шагнул со мной одновременно.

Но всё случилось как надо, я поймал в прицел верхнее окно в единственном ряду по фасаду здания за забором, вокруг которого пули, выпускаемые Сергеичем частыми короткими очередями, выбивали облака пыли. И выстрелил. Не удержался, вместо того, чтобы сразу назад шагнуть, освобождая позицию, убедился, что граната влетела хорошо и рванула внутри, ударившись в потолок.

— Пошёл! — крикнул я Лёхе, отодвигаясь обратно и хватая с земли вторую «Муху».

Лёха шагнул из-за угла, гранатомёт на плече и уже направлен куда надо. Целился он меньше секунды. Грохнуло, плеснуло назад реактивным выхлопом, подняв облако пыли с земли, ракета ушла, и Лёха тоже задержался, контролируя попадание, и, судя по его довольной морде и поднятому сжатому кулаку, попал он тоже куда целился.

Он даже не стал прятаться за угол, лишь сдвинул из-за спины вперёд свой «сто пятый», вскинул его, беря окно под прицел.

Грохнул винтовочный выстрел в очередной раз, и Машин голос объявил:

— Одного за плитами достала.

— Улицу кто-то из них простреливать может? — спросил я.

— Не должны, — ответил Сергеич. — Вообще никого не наблюдали.

— Лёха, сходим в здание, закончим дело, — сказал я.

— Как скажешь! — с противоестественно радостной улыбкой ответил он.

А что ему горевать, в принципе? Засада удалась, как и планировали, враг повержен, человек десять мы завалили, наверное, у самих ни царапины. Теперь только на последнем рывке не нарваться, в такой вот эйфории пребывая.

— Аккуратно пошли! — рявкнул я на него, чуть сбив с бесшабашной волны.

Рывком до ворот, перепрыгнув через трупы. А за углом ещё трое, бетон забора весь побит-покрошен пулями, всё кровью забрызгано. Щелчок на одиночные и каждому с ходу по пуле в голову, на всякий случай, а то вдруг встанут да и пойдут. Гранаты. У всех убитых есть гранаты. Я нагнулся над одним, вытащил две «феньки», Лёха у второго. Потом эргэдэшки. Всё, снова боекомплект, теперь вперёд.

— Прямо за мной держись! — крикнул я и рванул что есть сил к заводоуправлению, стараясь бежать прямо на угол, чтобы за мной невозможно было следить ни с одной стороны, не высунувшись в окно.

Лёха не отставал, а Сергеич подстраховал, в бодром темпе обстреляв торцевое окно и два ближайших к углу по фасаду. На всякий случай. Но в нас никто не выстрелил, добрались без приключений, рванули вдоль стены к дальнему углу, норовя пройти в обход. Добежали, скрылись за углом, присели. Бросил взгляд на окно первого этажа — решётка. Значит, нам до входа чесать надо.

— Серый, слышь! — окликнул меня Лёха.

— Чего? — обернулся я.

— Не лезь в подъезд. Они, если шевелиться ещё могут, сейчас сваливать будут.

— С чего ты взял?

— А чего им там делать? Братья по вере уже шахидами стали, хрен ли им там вдвоём ловить? Точно соскочат, если живые. Подождать надо чуток.

Верно, это уже я в запале не подумал, собирался в здание лезть. А не стоит, у нас тут позиция хорошая, все входы-выходы под обстрелом.

— Сергеич, кого ещё наблюдаете?

— Никого, — последовал ответ. — Один продолжает за плитами прятаться, а по двору уже два мертвяка гуляют. Ну и в заводоуправлении, если уцелел кто.

И в этот момент из здания донёсся дикий крик, словно кого-то рвали заживо на куски стальными острыми крючьями. Он был такой безумный, что даже мы перепугались, потому что никогда подобного не слышали. Затем раздалась длинная, патронов на двадцать, очередь, вторая, а крик, перешедший в визгливые вопли, не смолкал, и через несколько секунд входные двери распахнулись, и оттуда выбежал кто-то расхристанный, голосящий, споткнулся на ступеньках, покатился по асфальту, путаясь в полах широкой куртки, и следом за ним выскочило несколько мёртвых собак, молча, неуклюже преследующих свою жертву, зато неотвратимо, как сама смерть. Сколько их было, я даже сосчитать не успел. Стая молча набросилась на упавшего, и мы даже отсюда услышали треск рвущейся ткани и плоти.

54